Мне захотелось попробовать свои силы в абсолютно новом жанре. Не забывайте, что

все события являются плодом больной фантазии автора.

Все персонажи полностью вымышлены, их совпадение с реальными людьми чистая случайность.

В этот раз очередь была не меньше обычной. Чтобы добраться до будки по минимальным прикидкам требовалось часов 10, поэтому я закрыл на ключ своего новенького аудея и пошел поглядеть на публику. Народ был весьма однообразным. Большая часть – негры (обозначение НЕ ГРаждан Латвии) не только из-за фиолетовых паспортов, но и по причине суточного стояния на Латгальском солнце. Конечно, до настоящих магрибских братков им еще надо сделать не один десяток ходок, но за выходца с солнечной Испании или Аргентины большинство оборванцев вполне сойдут. Очередь радостно гудела: прибывший автобус с польскими туристами не смог набрать требуемую сумму благодарности доблестным работникам латвийской границы и в наказание был отправлен в самый конец очереди, что экономило остальным беднягам часа 3 чистого времени.

В последнее время нищих «нефтяников» как презрительно называют безработных доходяг стало столько, что латвийское государство захотело решить проблему одним простым способом, пускать в Россию не чаще одного раза в неделю, обеспечив львиной части скорую смерть от голода. Шепелявя и плюя на асфальт, ко мне подошел Жэка – местный дурачок, который почти все свое время проводил между двумя соседними государствами. Вытаращив глаза он завел старую песню: по чем бензин в России и какие бабы лучше, латышки или русские. Слушать идиота не было никакого желания, и я решил покимарить пару часов, благо летнее солнце плохо влияло на рабочее настроение госслужащих и очередь становилась совсем уж неприличных размеров.

Заехав под радостно развевающийся флаг ярко-пидорских оттенков со звездочками, я был встречен Янкой – местным таможенником, гонявшим мух от скуки. Как самого молодого его часто ставили на работу именно сюда, ведь всем прекрасно известно, что в Латвии нет ничего своего, что можно было бы продавать в Россию, а значит на прибавку к жалованию «закрывая глаза» можно было и не рассчитывать. «Что везешь»? Легкий прибалтийский акцент и скука в голосе, обоим прекрасно известно, что этот вопрос – обычная формальность. «Да ни фига не везу, сам прекрасно знаешь». Вытянув руку в почти нацистском приветствии (знак того, что мне дозволено покинуть пределы цивилизованной Европы) Янка почти бегом бросился к следующей машине с российскими номерами, а вдруг они не читали правил и везут слишком много каких-нибудь там помидор, десяток-другой условных единиц для Янки будут очень нелишними.

На российской стороне меня уже встречал Колька-полудурок. Прозвище напрочь приклеившееся к этому пареньку было полностью заслуженным, он напрочь проспал тот момент когда раздавались мозги, пытаясь компенсировать природное скудоумие большим старанием. На российской таможне бегущего человека можно было встретить в двух случаях: когда приезжало крупное начальство, и когда в смене был Николай, который очень скрупулезно относился к своим обязанностям. В глубине души Николай мечтал стать кем-нибудь выше прапорщика, всячески доказывая начальству свое прилежание и тщательность. Начальство сдержанно хвалило Николая, но презентовать ему звездочку на погоны не спешило – большой ли спрос с прапора – идиота? А вот на следующей ступеньке Николай уже вполне мог оказать медвежью услугу тому самому начальству, по сей простой причине ходить ему в низших чинах предстояло аж до самой пенсии, если вдруг не понадобится персона, на которую можно списать все пакости, турнув под зад с халявной работы. Взяв у меня техпаспорт и высунув от усердия язык, гений сыска начал внимательно сличать все характеристики. Затруднение вызвало лишь какое-то непонятное слово «green». Пришлось перевести, что, судя по документам, я приехал на зеленой машине, что вполне соответствовало действительности.

После всех своих мытарств по застенкам казенных служб я прибыл на историческую родину. О том, что я попал из, якобы, сытой и самодостаточной Европы в голодную Россию можно было понять лишь по вывескам, ставшими кириллическими, а не басурманскими. Все остальное было тем же самым, включая качество дорог, по которым Макар явно коров не гонял. Я направился прямиком к шлагбауму, расположившемуся в самой близости от границы. Братушки – россияне упорно развивали зверский капитализм, деря по 300 рублей за проезд по дороге ужасного качества. От поборов не спасало даже наличие паспорта с орлами – в бизнесе соотечественников нет, исключение делалось лишь для жителей Псковской области, которые освобождались от подати.

Достаточно быстро сделав все дела, я встал в очередь, которая серпантином обвивала несколько киосков, три заправки, выходила к шлагбауму, а хвост ее терялся где-то в бескрайних просторах металлических мусорников. Всяк сюда приезжающий «нефтяник» имел дел минут на 15: заправить своего коня и накупить продуктов, которые в России вкуснее и дешевле. После чего можно было насладиться продолжительным стоянием в очереди. Внезапно очередь рассосалась и полоса у самого шлагбаума опустела, так бывает только когда на латвийскую сторону приезжают побирушки из зондер-команды. Видимо в этот раз они вернулись, якобы уехав несколько часов назад. Трюк, которым невозможно обмануть умудренного опытом нефтяника. Я же стал перед шлагбаумом в гордом одиночестве, добровольно отправившись в пасть зверю. В принципе так делали только люди, обладавшие кристальной честностью, которые не везли с собой ни крупинку лишнего продукта и ни капли водочки сверх разрешенной. Россияне работать явно не хотели, понимая, что крупные контрабандисты никогда в жизни не поедут, пока на латвийской таможне зверствуют гестаповцы, поэтому уже минут через 5 я находился у порога родины, вернее географического образования, которое выросло на месте моей родины. СС-овцы радостно заулыбались при виде меня. Очень любезно и обходительно меня чуть ли не на руках вместе с машиной отнесли на место углубленного досмотра. А там за свое грязное дело взялся дюжий верзила, по выражению лица которого было прекрасно видно, что к любой другой работе годен он просто не был бы.

Как я и предполагал, осмотр начался с заднего сиденья, под которое при желании можно спрятать все что угодно. Я боялся, что он дернет слишком слабо, но сын латвийской фемиды рванул сиденье со всей своей немалой силушки, надеясь обнаружить за спинкой то ли пару использованных презервативов, чтобы упрекнуть меня в разбазаривании отечественного семенного фонда, то ли сокровища Монтесумы. В любом случае раздался резкий звук и в руках этого паренька оказался кусок сиденья вместе с квадратиком пола, аккуратно подпиленным мной за долгое стояние в очереди. Служебное рвение очень быстро сменилось на лице бравого служаки растерянностью, моя же ледяная улыбка не предвещала ничего хорошего. На чистейшем русском языке и с максимально возможной вежливостью я спросил, знает ли товарищ, во сколько обошелся мне металлический друг. Служака явно не знал, но догадывался, что в оказию он угодил очень даже неприятную, сей казус его коллеги будут вспоминать с превеликим удовольствием, перемывая косточки недолугому сослуживцу. В итоге меня очень быстро выпроводили прочь, пообещав починку за их счет, что было полностью легально, и пару приятных поездок за рубеж без очереди, что является полнейшим нарушением грозного свода латвийских законов. Конечно же, если я не буду поднимать кипишь, что никак не входило в мои планы. Самое веселое, что мотор снова дал осечку и меня под сочувствующие взгляды из очереди повезли домой на буксире. Тащил меня флагман службы госдоходов с белой полосой на синем фоне. Стоит прищепить хвост должностному лицу, как можно наслаждаться отличным сервисом.

В следующий раз я стоял на рубеже родины перед восточными варварами примерно через месяц. Навстречу снова пронесся микроавтобус с полосой, который в очереди иначе как гестаповским и не называют. В последнее время мне как-то не везло. Зондер-команда периодически устраивает рейды в поисках дикой контрабанды. За лишнюю бутылку водки человек получает условный тюремный срок, а за пару пачек сигарет огромный штраф. Латвийские законы позволяют воровать лишь в крупных размерах и лицам титульной национальности, обладающим депутатской неприкосновенностью. Вороватое государство не терпит конкурентов. Я радостно помахал рукой из своего Крайслера и улыбнулся – ничего личного, ребята просто выполняют свою работу. Что было бы, окажись один из них в форме в любой темной подворотне ближайшего города, лучше не думать. Фашисты способствовали тому, что очередь существенно сжалась, и я въехал на территорию сопредельного государства существенно быстрее, чем планировалось.

Помариновавшись на нейтральной полосе, как всегда бывает во время смены самой тормознутой российской таможенницы по кличке «доярка» (наверное, за умственные способности) я, выражаясь официальным языком, представил транспортное средство для осмотра. То бишь открыл двери и багажник. Ко мне подбежал таможенный песик, который по долгу службы должен был чего-то там вынюхивать. Псинка справилась с задачей на все сто процентов, вынюхав на переднем сиденье остатки латвийской колбасы. Видимо, следы мяса в этом изделии все-таки имелись, так как колбаса была проглочена в считанные секунды. Поглумившись над таможенным дрессировщиком, мол, собаку кормить надо, я оказался на территории государства российского. Сделав свои дела, я стал в обратную очередь.

Ничто так не расхолаживает работника таможни как отъезд большого начальства. Вот и в этот раз после всех проверок работа окончательно встала. За ночь мы проехали всего лишь метров 30, въехав на КПП уже к утру. Российский погранец ненавязчиво спросил, как я себя чувствую, это при том, что ночью поспать толком не удалось. Вопрос был вполне невинный, но задан таким язвительном тоном, что между строчек ясно читалось «какого хрена приперся, капиталист йухов?» Меня всегда интересовал один вопрос: на таможню специально отбирают патологических моральных уродов, или вполне нормальные ребята деградируют в полных отморозков за время службы? Как бы то ни было, процент психопатов, садистов и эмбицилов тут значительно выше, чем даже среди гаишников, причем не зависимо от национальной принадлежности.

Больше я в Федерацию не собирался, тем более через эту таможню, поэтому не смог отказать себе в невинном развлечении, благо работнички устроили себе внеплановый перерыв, и я смог настрочить красивый и цветастый рапорт в двух экземплярах, адресовав один из них начальнику смены, а другой высокому питерскому начальству. Необходимости в этом никакой не было, но почему бы не развлечься напоследок, до кучи оказав добрую услугу коллегам? В бумаженции я написал чистую правду: от господина такого-то разило спиртным за версту, не говоря уже о хамоватом поведении. Так же приятно делать гадости разным подонкам, я не удержался и дописал в конце, что подобное поведение не сопоставимо с образом российского офицера и бросает тень на все силовые структуры. Конечно, таким образом не разгребешь Авгиевы конюшни беспредела, лени и самоуправства, но самого ярого ушлепка теперь на пушечный выстрел не подпустят к работе, на которой он мог строить из себя большого начальника.

На Латвии пограничник подозрительно уставился на левый бок моего Крайслера. «У тибъя же вмьятины не ппыло кагда ты в Рассию ехал». «А ты сам посмотри, какое движение: фурой цепануло, на бабки попал». Холодок в груди появился уже после ответа на вопрос, но пограничник вполне удовлетворился моим ответом. Без дальнейших приключений я въехал в страну, жители которой последнее время в цирк не ходят. Пора было завязывать с бизнесом, одна нелепая случайность могла обойтись мне слишком дорого. Через несколько месяцев я встретил Янку, которого все-таки выкинули с работы. Янис сделал то, что на его месте сделало бы подавляющее большинство настоящих мужиков: ушел в  основательный запой. Еле ворочая языком, бывший работник таможни задал вопрос, почему такой жулик как я в последнее время ездил в Россию настолько честно, что не боялся даже зондер-команды, которая для всех моих коллег смерти подобна? Я внимательно вглядывался в лицо этого товарища, в мозгу которого и близко не появилась причина моих последних вояжей, которые принесли существенный доход. Я колебался, очень уж не хотелось рассказывать этому товарищу простой, но весьма эффективный план быстрого заработка, который мне полностью удался…

Окончание следует.